Рассказывает Ольга Николаевна Мельник, сестра этого человека:

- 14 мая мой брат Мельник Иван Николаевич,1951 года рождения, покончил жизнь самоубийством. 14 мая Николаевский апелляционный суд изменил ему меру пресечения с подписки о невыезде на взятие под арест и объявил его в розыск.

26 апреля он был госпитализирован с инсультом. Естественно, посещать судебные заседания в связи с болезнью не мог.

- Было ли сообщено суду об этом?

- Да, через адвоката Занько, подсудимого, который тоже проходит по этому делу, 13 мая было передано судье. Занько устно заявил об этом, а потом были переданы копии документов, которые свидетельствовали о том, что брат находится в больнице, в стационаре с такой-то болезнью. 13 мая его выписали из больницы. Судебные заседания шли 12, 13 и 14 мая.

Мне 12 мая позвонил судья Владимир Петрович Гулый и сказал, что желательно, чтобы брат был на заседании 13 мая. Я ответила, что брата 13-го только выписывают. Как же он может быть на заседании? Судья сказал: можете выписать его и 12-го.

Я его спрашиваю: как вы себе представляете, чтобы человек приехал на заседание после инсульта? Когда ему противопоказаны серьезные передвижения, физические, психологические нагрузки. Судья сказал, что ничего не знает, что это наше дело, но брат должен быть на заседании.

13 мая после обеда брата выписали и назначили ещё две недели амбулаторного лечения. Строгий постельный режим.

- То есть не было такого в бюллетене: "Стати до роботи" с такого-то числа?

- Ничего этого не было. Было амбулаторное лечение. Естественно, после такой болезни человек не может отправляться в Николаев. Он не поехал. А судья удовлетворил ходатайство прокуратуры об изменении меры пресечения и объявил брат в розыск. Это произошло в судебном заседании 14 мая.

- А зачем - в розыск? Разве не было известно его место жительства или больница, где он лежал?

- В больницу три раза приходили сотрудники правоохранительных органов, проверяли, действительно ли брат находится в больнице. 13 мая приходил сотрудник! И сам признал, что в таком состоянии Иван Николаевич присутствовать в судебном заседании не может. И сказал, что доложит об этом.

- А с лечащим врачом этот сотрудник общался?

- Конечно, они общались. Врач сказал то, что было записано в заключении: то, что брату противопоказаны какие-либо физические, психологические нагрузки, тем более, -передвижения на такие расстояния. Эти документы на момент вынесения судебного постановления у судьи были. Когда брат выписался, мы сняли копии документов и через подсудимого Занько, который ехал на заседание суда, передали их судье. То есть 14 мая с утра у судьи были эти документы. Тем не менее, он вынес такое решение. И как можно было объявить брата в розыск?!

14 мая этот же подсудимый, адвокат, позвонил брату и сообщил, что ему изменили меру пресечения и объявили в розыск. Естественно, для Вани это стало ударом, сразу поднялось давление. С ним была его дочь, она вызвала скорую помощь. Когда дочь на несколько секунд вышла за ворота посмотреть, не приехала ли скорая, он застрелился. Из охотничьего ружья....

За полчаса до случившегося я разговаривала с Ваней по телефону. Он сказал:"Я знаю, что делать..."

- В чём обвинялся ваш брат, было ли это участие в убийствах и разбойных нападениях либо речь шла только о каких-то нарушениях в адвокатской деятельности по делу Марьянчука?

- Речь шла об адвокатской деятельности. О передаче записок.

- Может быть, какие-то взятки судьям тоже вменялись?

- Да, пытались на него это тоже повесить. Но этого тоже не было. А была слишком активная, по мнению прокуратуры, позиция защитника по делу. И за это брата обещали сгноить в тюрьме. Там он и провел полтора года с 6 августа 2005 года. Сейчас Ваня понимал, что из тюрьмы уже не выйдет...

- Правильно ли я понимаю, что вы обвиняете судью, что своими незаконными решениями по изменению меры пресечения и объявлению вашего брата в розыск он фактически довел его до самоубийства?

- Да.

Ольга Николаевна рассказала, что судебный процесс на данный момент находится в стадии, когда зачитывалось обвинительное заключение. Поскольку оно огромно, то была пока оглашена примерно половина обвинительного заключения. Поэтому чтение вполне могло проходить и без брата. Тем более, что всех обвиняемых по окончании досудебного следствия знакомят под расписку с обвинительным заключением.

Итак, не находите ли вы, уважаемый читатель, что в действиях судьи Гулого содержатся явные признаки преступления, именуемого "Доведение до самоубийства?" Поговорим об этом в ближайшее время.

Борис Штейнберг, журналист.

Для Интернет-газеты "Взгляд из Одессы"

P.S. После предыдущей публикации, в которой говорилось об этом самоубийстве и о том, что дело в отношении Александра Глека об убийстве Бориса Деревянко было сфабриковано, на сайте "Одесский политикум" было сообщено, что "Борис Штейнберг вступился за бандитов". Не исключено, что подобная ложь появится и после нынешней публикации. Не верьте. Мои умозаключения основываются на фактах и документах, а не на словоблудии.