Причем, "пускать - не пускать" несколько раз менялось. Возможно, под прицелами телекамер откровенный разговор действительно вести непросто. Но что мешало пустить в зал журналистов без телекамер, как делается это в судах? Какие ещё интимные обстоятельства работы и жизнедеятельности театра не были за прошедший год различными противоборствующими силами выброшены на публику, что оставалась необходимость ещё что-то скрывать? Речь-то идёт не о частной фирме, а о нашем с вами национальном достоянии.

Автору этих строк вместе с коллегой Юлией Сибирь всё же удалось проникнуть на секретное собрание в Оперный театр. Впечатление таинственности и камерности происходящего усиливалось закрывавшей сцену опущенной противопожарной стенкой. Собравшиеся - а их было, наверное, не меньше двухсот человек - были сконцентрированы в задней части зала. К сожалению, никакой противопожарный занавес от хамства и аморальности некоторых деятелей культуры и искусств не спасает...

Председатель профсоюзного комитета театра Анатолий Пастухов сразу же попытался удалить из зала председателя независимого профсоюза театра Виталия Сивоглаза и предложил ему это сделать интеллигентно, то есть, очевидно, без применения силы. Сивоглаз возражал. Министр на месте стал изучать ситуацию, изыскивыая в зале других членов независимого профсоюза. Таковые в зале были, и министр порекомендовал оставить Сивоглаза в зале. Кстати, по словам Виталия Сивоглаза, некоторые члены независимого профсоюза вынуждены скрывать своё членство в этом профсоюзе во избежание репрессий в театре. В общем, охрану для вывода Сивоглаза вызывать не стали.

В ходе собрания министр попытался поговорить с заместителем директора по основной деятельности Светланой Ивановной Холденко, но ему сообщили, что она находится на больничном.

Тогда министр спросил, есть ли в зале Сергей Владиславович Проскурня. Бывшего директора в зале не оказалось, что и немудрено - кто ж его в театр пустит! Зато этот вопрос вызвал недовольный шепот некоторой части публики: "Какое отношение Проскурня имеет к нашему театру?"

...Итак,началось, и профсоюзный лидер Анатолий Пастухов ринулся в атаку на уходящего в отставку и.о.директора театра народного артиста Украины Анатолия Дуду. Чего только он на него ни говорил! Разве что не опознал в нём японо-германо-проскурневского шпиона.

Впрочем, о предательстве он или соратники говорили.

Главные пункты обвинения следующие.

Из неполных одиннадцати месяцев своего директорства Дуда сто дней болел, и воз работы в это время тащила Светлана Ивановна Холденко. Надо или болеть или работать.

За премьеру спектакля "Турандот" приглашённый Дудой иностранный режиссёр-постановщик получил триста тысяч гривен, то есть тридцать тысяч евро, а приглашённый художник - ещё сто тысяч гривен, то есть десять тысяч евро. Не много ли?

Дуда обманным путём, за счёт театра пригрел своего сыночка Ботвинова.
(Напомню, что Анатолий Иванович Дуда является отчимом Алексея Ивановича Ботвинова, известнейшего пианиста, который со времени директорства Дуды стал исполнять обязанности художественного руководителя театра. - Б.Ш.)

Ботвинов за два 20-минутных выхода в спектакле получил двенадцать тысяч гривен. Не много ли?

(С разрешения Алексея Ботвинова мы обнародуем прозвучавшие цифры его гонорара за участие в спектакле "Нуриев". На самом же деле, по его словам, он получал за спектакль две тысячи гривен. - Б.Ш.)

Затем выступила народная артистка Украины балерина Елена Барановская, которая говорила о том, что порядки, заведенные в театре, мешают творчеству. И в первую очередь виновата в этом Светлана Ивановна Холденко. Что стало с нашим театром? Почему, возмущаясь, спрашивала зал и себя Барановская, она должна для организации своего творческого вечера обращаться только к Холденко, человеку без соответствующего образования? Холденко, по её словам, многие годы препятствовала получению ею звания народной артистки Украины. Разве театру не нужны заслуженные и народные? Лучше бы Холденко смотрела, чтобы сцена, как сейчас, грязной не была. После балерин след остаётся, упасть можно. А творческими вопросами есть кому заниматься.

Выступили ещё несколько творческих сотрудников театра, в том числе и один из бывших директоров Василий Всеволодович Навротский. Смысл их выступлений сводился к тому, что Одесскому оперному очень повезло, что в нём работает такой человек, такой прекрасный руководитель, как Светлана Ивановна Холденко.

- Не ищите пятен на Солнце! - требовательно прозвучало в одном из выступлений.

Тут сразу вспомнилось: "Пушкин как солнце русской поэзии".

Знаю, что хотел выступить на собрании, попрощаться с коллективом в качестве руководителя, поблагодарить за совместную работу Анатолий Иванович Дуда. Но после омерзительного выступления профсоюзного лидера уходящий директор не мог уже найти для этого физических и душевных сил.

Ни один человек не поблагодарил Анатолия Ивановича за работу в качестве директора!

Это обязан был сделать - по должности - министр. Но он, несмотря на внешнюю респектабельность и уверенность в своих силах, очевидно находился в растерянном состоянии и попросту забыл поблагодарить Дуду.

Но коллеги! Единомышленники по творчеству. Соратники по свержению Проскурни. Вы-то почему слово доброе Анатолию Ивановичу не сказали, за его одиннадцать месяцев самоотверженной работы?

Светлане Ивановне не понравится и обязательно потом у вас будут неприятности? Но тогда впору ли говорить о "сплоченности коллектива", которую, по его словам, увидел министр.

Впрочем, сплоченность несомненно есть. Но какого-то она уж слишком стайного свойства.

Министр Михаил Кулиняк пообещал коллективу провести ещё консультации и в течение лета привезти нового директора, сильного руководителя. После чего отправился общаться с журналистами.

Борис Штейнберг, журналист.

Для Интернет-газеты "Взгляд из Одессы"