Огромный костер мгновенно перекинулся на старые деревья, опустился на площадку, где были припаркованы две ретро-машины, некогда использовавшиеся для съемок, прогремел взрыв, и горячая волна огня и удушливых газов покатилась в сторону одного из производственных цехов. К счастью, пожарные отряды МЧС прибыли вовремя. Пламя удалось локализовать и потушить.

И еще одно «к счастью», о котором сегодня говорят все одесские киношники: студийных собак, загнанных волей нового руководства киностудии в клетку вольера, находящегося аккурат возле очага пожара, в нем не оказалось. Жалея животных, изнывающих от жары, оргсекретарь Союза кинематографистов Татьяна Гайдаенко вывела их размяться и поесть. Опоздай она хотя бы на полчаса, несчастные псы просто погибли бы от удушья и высокой температуры или «утилизировались» — любимое словечко завхоза Лесного, продолжающего угрожать «утилизировать» бедных собак за то, что они все-таки остались на киностудии.

Как ни странно, опыт обуздания студийных защитников животных и заключения киношных собак в клетку («И вновь о собаках Одесской киностудии», «Юг» за 18 марта) оказался «пробным шаром» для исполняющего обязанности председателя правления ЗАО «Одесская киностудия» Виктора Ноздрюхина (именно так по паспорту именуется сей важный господин — примелькавшаяся помпезная половина его фамилии «Заболотный» в паспорте не значится).

Правдами и неправдами Виктору Дмитриевичу удалось свалить на стороннюю общественную организацию — Одесское отделение Союза кинематографистов Украины, —занимающую особняк Сан-Донато на территории студии, все расходы и хлопоты по обустройству собачьего вольера. Безработные киношники скинулись, поступила спонсорская поддержка — и вопрос худо-бедно решился. ЗАО «Одесская киностудия», кстати, обязанное, в соответствии с законодательством Украины, заниматься судьбой обитающих на территории предприятия животных, и пальцем не пошевелило.

Вдохновленный удачным экспериментом на собаках Виктор Ноздрюхин — прямо академик Павлов! — решил перенести его результаты на людей. И объектом его реформаторской деятельности вскоре стали обитатели студийного семейного общежития, известного в городе под названием «Куряж».

Общежитие это — двухэтажный особнячок сталинской постройки — было открыто в послевоенные годы и использовалось для поселения молодых кинематографистов. Если бы сегодня посвятить по мемориальной доске каждому из именитых отечественных кинодеятелей, некогда обитавших здесь, на фасаде просто не осталось бы живого места: Шукшин, Хуциев, Миронер, Поженян, Ташков, Левин, Высоцкий, Говорухин, Юнгвальд-Хилькевич, Кира и Александр Муратовы, Новак, Лупий, Тодоровский…  По легенде, именно обожаемому на Одесской киностудии Петру Ефимовичу Тодоровскому принадлежала идея назвать студийное общежитие «Куряжом» — по аналогии с макаренковской колонией малолетних правонарушителей, описанной в «Педагогической поэме». Ведь будущие кинознаменитости аскетами отнюдь не были и в порыве творческих страстей могли натворить такое, что никаким воспитанникам Макаренко и не снилось!

Остепеняясь, молодые киношники женились, обзаводились потомством, и холостяцкое общежитие все больше превращалось в семейное. Семьи жили в нем недолго — молодым специалистам квартиры выделялись регулярно. Так что «Куряж» по праву считался на Одесской киностудии своеобразной стартовой площадкой в творчество и новую жизнь. Так было до окончания советского строя.

Кстати, в советские времена в «Куряже» царил порядок. Регулярно проводились ремонты, нормально действовала сантехника, и хоть «удобства» находились в коридоре, по одному на этаж, и никаких бытовок в общежитии не существовало, никто не роптал. Жили, растили детей, регулярно праздновали новоселья в новых отдельных квартирах.

Не повезло тем, кто оказался в «Куряже» на стыке социализма с капитализмом. Киностудия еще работала, а квартирная очередь остановилась на точке замерзания. Начался медленный дерибан студийной территории, и ее правое крыло было отдано под строительство шикарного новостроя. Именно этот дом красуется ныне на углу Французского бульвара и Кирпичного переулка. За немалый, щедро отхваченный тогда еще у государственного предприятия кусок земли киностудии полагались несколько квартир в новом доме. Тогдашний директор Тамара Яворская предложила реализовать эти дорогие апартаменты и на вырученные деньги купить более дешевое жилье кинематографистам, оставшимся в «Куряже» и втором студийном общежитии «Экран», построенном в начале восьмидесятых годов.

Повезло нескольким семьям. Они действительно получили дешевые квартиры, вернее, бетонные коробки, без отделки, сантехники, газовых плит и так далее. Но как оказалось, это было великое счастье.

Тамару Яворскую сменила недоброй памяти Ольга Неверко, и деньги, вырученные за продажу элитных квартир, которые следовало использовать на приобретение жилья кинематографистам… испарились. В «Куряже» и «Экране» ныне проживают люди, у которых не осталось ни малейшей надежды на улучшение своих жилищных условий.

В двадцати комнатах «Куряжа», на двух его этажах, сегодня обитают четырнадцать семей. В основном, бывшие кинематографисты, поскольку несколько волн сокращений вывели за штат Одесской киностудии практически всех специалистов. Оставшихся в штате отдельных работников в «Куряже» представляет кинооператор Александр Вотинов с женой и двумя взрослыми совершеннолетними детьми. Пара семей были в свое время поселены здесь по разнарядке горсовета и отношения к киностудии не имеют.

Но странно, с воцарением в директорском кресле Ольги Неверко, когда еще ни о каком ЗАО «Одесская киностудия» и помину не было, когда «прихватизация» предприятия казалась невозможной и большинство одесских кинематографистов все еще числились работниками этого предприятия, жильцов «Куряжа» начали в буквальном смысле «вытравливать» со своих насиженных мест.

Канули в Лету ремонты (последний проводился еще в 1988 году), протекла крыша, пять лет назад волевым директорским распоряжением Неверко под предлогом невозможности устранения течи было отключено центральное отопление, никто не собирался менять старые забитые ржавчиной водопроводные трубы…  Общежитие ветшало прямо на глазах. Стены покрывались грибком, сантехника выходила из строя, жизнь в «Куряже» превращалась в ежедневную борьбу за живучесть.

И тут грянула пресловутая «прихватизация» Одесской киностудии. Новые хозяева гребли под себя все — «Куряж» и «Экран» незаконно оказались в уставном фонде новоявленного ЗАО.

Не могу не процитировать выступление экс-председателя Фонда государственного имущества Украины Валентины Семенюк-Самсоненко на совещании по поводу очередной попытки ЗАО «Одесская киностудия» приватизировать государственную часть акций студии (протокол от 12 сентября 2007 года №10/27):

«Создание ЗАО «Одесская киностудия» было проведено с нарушением предусмотренного законодательством порядка. Вследствие неинформирования Фонда госимущества Министерством культуры и туризма  о составе целостного имущественного комплекса государственного предприятия «Одесская киностудия художественных фильмов», в который также входили общежития… были созданы предпосылки для попрания законных интересов жителей этих общежитий».

И еще:

«Формат деятельности ЗАО «Одесская киностудия» неперспективный и неработающий. В целом практика создания за-крытых акционерных обществ, в уставные фонды которых вносятся объекты государственной собственности, является негативным опытом работы фонда. Фактически мы подарили предприятие. Обязательства не выполнены… проблема общежитий не урегулирована. В связи с изложенным необходимо создать рабочую группу с участием трудового коллектива, Одесского городского совета, Министерства культуры и туризма, Национального союза кинематографистов Украины, а также Фонда государственного имущества и предметно рассмотреть все актуальные проблемы деятельности киностудии».

Поговорили, запротоколировали и… забыли. Напомню, шел только 2007 год, Одесская киностудия еще не была банкротом, еще можно было навести порядок и вернуть предприятие к нормальной деятельности.

Но уже было совершено непоправимое: включение студийных общежитий в уставной фонд ЗАО делало невозможным их безвозмездную передачу в коммунальную собственность города. Отныне горсовет мог только выкупить эти здания у акционеров. Но что выкупать? Облезшие стены, разоренные бездействующие коммуникации, ветхую электропроводку, текущие крыши? Обитатели общежитий, и в первую очередь «Куряжа», состояние которого сегодня намного плачевнее «Экрана», оказались заложниками подковерных игр ЗАО с государством.

В течение пяти лет, прошедших после незаконной «прихватизации», «Куряж» держался. Обитатели залатали крышу, приобрели накопительный бак для холодной воды, установили котел для ее нагрева. Комнаты отапливали электрокаминами. К чести «куряжан», в общежитии очень чисто. И хоть стены поедены неодолимым грибком, плиты на кухне белоснежные, столы сияют вытертой до блеска клеенкой, полы всегда вымыты и сантехника вычищена.
Главное неудобство — отсутствие бытовки. Стиральные машины-малютки, детские коляски, объемистые кастрюли, обувь, аллергенные чистящие и моющие средства приходится хранить в коридорах. Несподручно, неэстетично, а что поделаешь?

На этом обитатели «Куряжа» и попались. В прошлом месяце сюда явился уже известный нам завхоз Станислав Лесной и заявил, что готовится визит пожарной инспекции, необходимо-де освободить коридоры. Жильцы послушно удалили и вывезли деревянные шкафы, тумбочки, полки. Остались обувь, порошки, посуда, стиральные машины… Все это через пару дней в отсутствие хозяев было вынесено наемными рабочими под предводительством Лесного и сложено в большую кучу во дворе, которую быстро опустошили окружающие жители и бомжи. Необъявленная война ЗАО с «куряжанами» начала набирать обороты.

Явилась обещанная пожарная инспекция и нашла кучу нарушений. Ничего удивительного: условия, в которых принудили жить обитателей «Куряжа», на самом деле, далеки от нормального существования. Пожарные проверяли по полной программе, ловили таких «блох», которых не замечали даже при строгой советской власти.

Результатом этой принципиальной проверки стало предписание на нескольких страницах убористого текста, вменяющее незамедлительную замену электропроводки и электрораспределителей, ликвидацию нагревательного котла, запрещение пользования отопительными электроприборами (интересно, как же отныне выживать зимой без центрального отопления?), ремонт крыши  и, главное, дорогущую пропитку чердачного помещения специальной противопожарной эмульсией. Жильцы «Куряжа» обязывались также срочно ликвидировать заграждения на палисадниках и открыть чердачное окно, на котором они, спасаясь от посещений бомжей, специально повесили замок.

А потом настал черед применения опробованной на студийных собаках методики и.о. председателя правления Виктора Дмитриевича Ноздрюхина. Обитатели «Куряжа» были срочно собраны на собрание, на котором, кроме главного руководителя, присутствовали завхоз,  главный инженер и приглашенный юрист.

Как рассказывает жительница «Куряжа» Любовь, общение начальства с народом началось с «психологической атаки». Юрист, потрясая папками с делами «куряжан», заявила, что практически ни у кого из них нет прав на проживание в этом общежитии. И прописки якобы оформлены неправильно или вообще отсутствуют, и оснований для поселения у многих нет, и обмен комнат проводился незаконно… То, что люди прожили здесь по двадцать лет, равно как и то, что ныне в «Куряже» проживает их третье поколение, во внимание не принималось. Нет прав — и все тут!

А затем Ноздрюхин, по словам другой «куряжанки» Карины, заявил, что «незаконно проживающие» в «Куряже» люди сами виноваты, что довели общежитие до такого состояния, и посему  должны срочно провести его ремонт, а заодно выполнить пожарные предписания. Вдохновляющим фактором для них должно стать то, что после оплаченного ими ремонта «Куряж» может перейти в коммунальную собственность города. А устрашающим — то, что в случае нереагирования на замечания пожарных инспекторов на него, Ноздрюхина, будет наложен штраф в сумме более чем сто тысяч гривень, и он, Ноздрюхин,  заставит через суд обитателей «Куряжа» покрыть его расходы. В заключение из уст и.о. председателя правления, по свидетельству  присутствовавших на собрании «куряжан», прозвучала возмутившая всех фраза: «Готовьтесь жить в палатках».

Вполне реальная угроза, между прочим, так как «Куряж» — это вам не собачий вольер, и у нищих бывших киношников нет денег ни на ремонт здания, ни на исполнение пожарных предписаний. Свалить на них свои обязанности, как это произошло со строительством вольера для студийных жучек и шариков, ЗАО при всем желании не удастся.

Не могу не довести до сведения руководства города, правоохранительных органов и общественности нешуточное опасение жителей «Куряжа»: «Мы боимся, что наше общежитие в один прекрасный момент загорится, как это не раз бывало при переделе собственности. Нас не просто выбросят на улицу легальным способом, но и обвинят в этом пожаре».

Пока, правда, горела Одесская киностудия. И может быть, это некое предупреждение кое-кому свыше? Огонь ведь имеет свойство не только уничтожать, но и очищать…

Елена МАРЦЕНЮК.
(Окончание следует).